п. Но Энгельс, видимо, не был силен в "новейшей" философии" (стр. 33, прим. 2).
Г. В. Чернов верен себе. И в экономических и в философских вопросах он одинаково похож на тургеневского Ворошилова,<<#59>> уничтожающего то невежественного Каутского,<<*76>> то невежественного Энгельса простой ссылкой на "ученые" имена! Беда только в том, что все названные г. Черновым авторитеты - те самые неокантианцы, о которых Энгельс на той же странице своего "Л. Фейербаха" говорит как о теоретических реакционерах, пытающихся оживить труп давно опровергнутых учений Канта и Юма. Бравый г. Чернов не понял, что Энгельс как раз авторитетных (для махизма) путаников профессоров и опровергает своим рассуждением!
Указав на то, что уже Гегель привел "решающие" доводы против Юма и Канта и что Фейербах дополнил эти доводы более остроумными, чем глубокими соображениями, Энгельс продолжает: "Самое решительное опровержение этих, как и всех прочих философских вывертов (или выдумок, Schrullen), заключается в практике, именно в эксперименте и в индустрии. Если мы можем доказать правильность нашего понимания данного явления природы тем, что сами его производим, вызываем его из его условий, заставляем его к тому же служить нашим целям, то кантовской неуловимой (или непостижимой: unf assbaren - это важное слово пропущено и в переводе Плеханова, и в переводе г. В. Чернова) "вещи-в-себе" приходит конец. Химические вещества, производимые в телах животных и растений, оставались такими "вещами-в-себе", пока органическая химия не стала приготовлять их одно за другим; тем самым "вещь-в-себе" превращалась в "вещь для нас", как, например, ализарин, красящее вещество марены, которое мы получаем теперь не из корней марены, выращиваемой в поле, а гораздо дешевле и проще из каменноугольного дегтя" (стр. 16 назв. соч.).<<#60>>
Г. В. Чернов, приведя это рассуждение, окончательно выходит из себя и совершенно уничтожает бедного Энгельса. Слушайте: "Что из каменноугольного дегтя "дешевле и проще" можно получить ализарин, этому, конечно, не удивится никакой неокантианец. Но что вместе с ализарином из того же дегтя столь же дешевым образом можно добыть опровержение "вещи в себе", - это, конечно, не для одних неокантианцев покажется замечательным и неслыханным открытием".
"Энгельс, по-видимому, узнавши, что по Канту "вещь в себе" непознаваема, переделал эту теорему в обратную и решил, что все непознанное есть вещь в себе..." (стр. 33).
Послушайте, г. махист: врите, да знайте же меру! Ведь вы тут же, на глазах у публики, искажаете ту самую цитату из Энгельса, которую вы хотите "разнести", не поняв даже, о чем тут идет речь!
Во-первых, неверно, что Энгельс "добывает опровержение вещи в себе". Энгельс прямо и ясно сказал, что опровергает кантовскую неуловимую (или непознаваемую) вещь в себе. Г. Чернов запутывает материалистический взгляд Энгельса на существование вещей независимо от нашего сознания. Во-вторых, если теорема Канта гласит, что вещь в себе непознаваема, то "обратная" теорема будет: непознаваемое есть вещь в себе, и г. Чернов подменил непознаваемое непознанным, не понимая, что таким подменом он опять-таки запутал и переврал материалистический взгляд Энгельса!
Г. В. Чернов настолько сбит с толку теми реакционерами казенной философии, которых он взял себе в руководители, что он принялся шуметь и кричать против Энгельса, ровно ничего не поняв в приведенном примере. Попробуем растолковать представителю махизма, в чем тут дело.
Энгельс прямо и ясно говорит, что возражает и Юму и Канту вместе. Между тем, ни о каких "непознаваемых вещах в себе" у Юма нет и речи. Что же общего у этих двух философов? То, что они принципиально отгораживают "явления" от того, что является, ощущение от ощущаемого, вещь для нас от "вещи в себе", причем Юм ничего знать не хочет о "вещи в себе", самую мысль о ней считает философски недопустимой, считает "метафизикой" (как говорят юмисты и кантианцы); Кант же допускает существование "вещи в себе", но объявляет ее "непознаваемой", принципиально отличной от явления, принадлежащей к иной принципиально области, к области "потустороннего" (Jenseits), недоступной знанию, но открываемой вере.
В чем суть возражения Энгельса? Вчера мы не знали, что в каменноугольном дегте существует ализарин.